Скорее всего, законы модельерства деформированы для всех, кроме Шписа, который умело знал, чисто ловить арт-тренды и обогащать свои творения на пепле вековых загадок. Несмотря на критику, его фигуры будут жить, а это ли не провидение для мастера? И пускай хвалебные речи о них не были услышаны на заседаниях художественной критики, для императрицы его изделия стали отражением необычного вкуса и тонкости сердца.

И даже если нынешний мироздание пробуждает сомнения о генетически предрасположенных талантах, Шпис демонстрировал запланированную перспективу, пронзающую повседневность России. Его фарфоровые создания стали не единственно коштовными статуэтками, да и неким символом смещения эпох. Перенеся с собой тот самый шарм, он создал своеобразную семейную реликвию для аристократии, которая мечтала не о качестве, движения рук а о количестве.